Dua kata diatas mungkin sangat jarang kita dengar, namun bagi beberapa sineas, penulis, dan pemusik sering menggunakannya sebagai badan hukum bagi karya-karya mereka. Apa itu Creative Commons? Creative Commons adalah sebuah bentuk legalitas dan sebuah hukum yang mampu memnberikan perlindungan terhadap karya yang kita hasilkan baik itu karya ilmiah, seni maupun sastra. Creative Commons pertama kali di buat sebagai bentuk tingkat lanjut ataupun sebagaian orang menyebutnya sebagai tindak protes terhadap copyright. Nah, apa pula itu copyright?

Sama halnya dengan Creative commons, copyright bertujuan untuk memberikan perlindungan terhadap karya kita, jika copyright bertujuan untuk memberikan perlindungan secara mutlak terhadap karya-karya yang kita hasilkan maka sebaliknya dengan creative commons.  Di dalam hukum yang tertera dalam copyright dijelaskan bahwa setiap hal yang berhubungan dengan meng-copy, mempublikasikan, memperbanyak dan mengedit sebagian isi dari karya yang diberikan label copyright baik yang bertujuan komersil ataupun non komesil jika tanpa sepengetahuan penciptanya akan dikenakan sanksi yang cukup berat dan denda yang cukup besar. Banyak contoh copyright yang dapat kita lihat dipasaran. Hampir semua karya yang ada dipasaran sekarang memberikan kekuatan karya mereka dengan menggunakan lisensi copyright.

Copyright atau banyak di kenal di Indonesia dengan nama Hak Cipta. Hak cipta merupakan tingkat lanjut atau salah satu jenis dari Hak Kekayaan Intelektual. Namun hak cipta berbeda jauh dengan Hak kekayaan intelektual seperti Hak Paten dan hak untuk monopoli atas invensi. Karena tujuan hak cipta bukanlah memonopoli melainkan untuk melakukan penggunakan dan pembatasan terhadap penggunaan karya yang dihasilkan. Hukum-hukum yang mengatur hak cipta merupakan hukum yang memberikan pembatasan terhadap karakteristik, ciri, yang terdapat dalam karya secara khusus bukan karakteristik secara umum. Misalnya pembatasan penggunaan ciri karakteristik tokoh Donald Duck oleh WaltDisney tanpa seizin WaldDisney, tapi bukan pembatasan ide kreatif untuk menggunakan sebuah bebek sebagai tokoh.

Hak cipta di Indonesia bermula dari adaptasi sebuah hukum copyright di Inggris pada tahun 1710 di Inggris ketika perkembangan mesin cetak semakin pesat. Ketika itu copyright bertujuan untuk memberikan hak kepada pencetak untuk memperbanyak atau memonopoli karya-karya hasil pencipta, dikarenakan pada saat itu membutuhkan biaya yang cukup besar untuk memperbanyak karya-karya pencipta maka pencetak meminta ke badan hukum untuk memberikan kekuatan hukum pada hasil cetakannya. Untuk permasalahan hak cipta di Indonesia diatur oleh Undang-Undang nomor 19 tahun 2002. Hak cipta dalam pasal 2 menyebutkan bahwa.

Hak cipta merupakan hak eksklusif bagi pencipta atau pemegang hak cipta untuk mengumumkan atau memperbanyak ciptaannya yang timbul secara otomatis setelah suatu ciptaan dilahirkan tanpa mengurangi pembatasan menurut peraturan perundang-undangan yang berlaku.

Hak eksklusif yang di pegang pencipta adalah hak untuk mengcopy, memodifikasi, menjual, mengekspor, atau menurunkan hak eksklusif tersebut terhadap orang lain.

Namun, untuk mendapatkan lisensi copyright untuk karya yang kita hasilkan bukanlah sebuah perkara yang mudah. Untuk mendapatkan sebuah lisensi copyright kita diharuskan mendaftarkan karya kita ke HKI, loket karya cipta dan sebagainya, dan tidak sampai disitu mungkin kita akan dihadapi dengan dokumen-dokumen yang cukup ribet dan setelah itu semua selesai, kita diwajibkan membayar, untuk mendapatkan lisensi copyright kita akan dikenakan biaya.

Salah satu contoh yang konkret dalam penerapan copyright dapat kita lihat dalam buku-buku yang beredar di pasaran. Coba lihat buku-buku yang ada di pasaran, lihat di bagian belakang bukunya, akan ada tanda © dan kemudian lihat halaman pertama atau kedua dari buku, akan ada tulisan

Dilarang keras mengcopy, menyebarkan, bla..bla..bla

maka dengan lisensi copyright karya kita akan sedikit lebih aman dari segala bentuk pengcopyan, dan pembajakan, walaupun sebenarnya tinggal datang ke mesin fotokopi ataupun dengan menyalin softcopy-nya masih sangat gampang.

Namun bagaimana kita dapat memberikan keamanan bagi para pembaca untuk memberikan hak mengcopy secara bebas tetapi tetap memberikan keamanan terhadap karya yang kita ciptakan, dan untuk mendapatkan lisensi keamanan itu kita dapatkan dengan cara mudah tanpa harus mengeluarkan uang? Gunakanlah Creative commons

Oke, sekarang bagaimana cara kerja creative commons? Makhluk ini sama halnya dengan copyright namun akan banyak kemudahan yang kita dapat dengan menggunakan creative commons. Untuk mendaftarkan karya kita, kita tidak perlu repot-repot kesana-kemari dan menyiapkan dokumen dan uang pelicin untuk sekedar mendapatkan lisensi perlindungan, kita hanya perlu membuka website creativecommons.org dan mendaftarkan karya kita disitu dengan mengikuti petunjuknya tanpa dipungut biaya, kecuali biaya koneksi internet, ikuti petunjuk yang ada di website tersebut, mengisi jenis karya, penciptanya, dan perlindungan seperti apa yang akan kita inginkan terhadap karya kita.

Creative commons pertama kali di munculkan pada tahun 2002 oleh organisasi nirlaba di Amerika Serikat yang berdiri tahun 2001. Creative commons bertujuan untuk menyebarkan kreatifitas para pencipta dan memberikan hak yang besar terhadap karya pencipta dan penciptanya. Creative commons adalah sebuah lisensi non-eksklusif, sehingga karya karya dapat di akses secara bebas dan memperkaya kreatifitas publik karena creative commons memungkinkan pencipta untuk memberikan keleluasaan bagi public untuk memodifikasi karyanya, karena di dalam creative commons dapat di bagi lagi menjadi beberapa lisensi yang pencipta inginkan untuk di gunakan dalam karya ciptanya.

PS:Gambar diatas merupakan salah satu gambar dengan lisensi Creative Commons yang penulis ambil langsung dari sini.

Посмертные записки старца федора кузмича

Умершего 20 января 1864 года в сибири близ томска на заимке купца хромова.

Ешё при жизни старца Федора Кузмича появившегося в Сибири в 1836 году и прожившего в разных местах 27 лет, ходили про него странные слухи о том, что это скрывающий свое имя и звание, что это не ктоиной, как император Александр первый; после же смерти его слухи еще более распространись и усилились. И тому, что это был действительно Александр первый, верили не только в народе, но и в высших кругах и даже в царской семье в царствование Александра третьего. Верил этому и историк царствования Александра первого, ученый Шильдер.

Поводом к этим слухам было, во-первых, то, что Александр умер совершенно неожиданно, не болев перед этим никакой серьезной болезнью, во-вторых, то, что умер он вдали от всех в довольно гдухом месте,Таганроге, в-третьих, то, что когда он был положен в гроб, те, кто видели его, говорили, что он так изменился, что нельзя было узнать его и что поэтому его закрыли и никому не показывали, в-четвертых, то, что Александр неоднократно говорил, писал (и осого: избавиться от своего положения и уйти от мира, в-пятых, обстоятельство мало известное, то, что при протоколе описания тела Александра было сказано, что спина его и ягоцицы были багрово-сизо-красные, что никак не могло быть на изнеженном теле императора.

Что же касается до того, что именно Кузмича считали скрывшимся Александром, то поводом к этому было, во-первых, то, что старец был ростом, сложением и наружностью так похож на императора, что люди (камер-лакен, признавшие Кузмича Александром), видавшие Александра и его портреты, находили между ними поразительное сходство, и один и тот же возраст, и та же характерная сутуловатось; во-вторых, то, что Кузмич, выдававший себя за непомнящего родства бродягу знал иностранные языки и всеми приемами своими величавой ласковости обличал человека, привыкшего к самому высокому положению; в-третьих, то, что старец никогда никому не  открыл своего имени и звания, а между тем невольно прорывающимися выражениями выдавал себя за человека, когда-то стоявшего выше всех других людей; и, в-четвертых, то, что он перед смертью уничтожил какие-то бумаги, из которых остался один листок с шифрованными странными знаками и инициалами А. и П.; в-пятых, то, что, несмотря на всю набожность, старец сказал: «Если бы я на исповеди не сказал про себя правды, небо удивилось бы; если же бы я сказал, кто я, удивилась бы земля».

Все догадки и сомнения эти перестали быть сомнениями и стали достоверностью вследствие найденных записок Кузмича. Записки эти следующие. Начинаются они так :

Спаси бог бесценного друга Ивана Григорьевича¹ за это восхитительное убежище.Не стою я его доброты и милости божией. Я здесь спокоен . Народа ходит меньше, и я один с своимн преступнымн воспоминанями и с богом. постараюсь воспользоваться уединением ,утобы подробно описать свою жиезнь. Она мозет быть поучительна людям.

Я подился и прожил сорок семь лет своей  жизни среди самых ужасных соблазнов и не только не устоял против них ,но упивался ими, соблазнялся и соблазнял других ,грешил и заставлял грешить . но бог оглянулся на меня . И вся мерзость моей жизни ,которю я старался оправдать перед собой и сваливать на других ,наконец открылась мне во всем своем ужасе, и бог помог мне избавиться пе ог зла – я еще полон его, хотя и борюсь с ним, – но от участия в нем . какие душевные муки я пережил и что собершилось в моей душе, когда я понял всю свою греховность и необходимость искипления(не веры в искупление а настоящего искупления грехов своими страданиями), я расскажу в своем месте. Теперь же опишу только самые деиствия мои, как я успел уйти из своего положения, оставив вместо своего трупа труп замученного много до смерти солдата, и приступлю к описаниюсвоей жизни с самого начала.

Бегство мое совершилось так . В таганроге я жил в том же безумии в каком жил все эти последние 24 года. Я велиайшцй преступиник , уоища отца, убийца сотен тысяч людей на войнак, которых я был причиной, гнусный развратник ,злодей ,верил тому ,что мне про меня говорили , считал себя спасителем Европы, благодетелем человечества, исключительным совершенством  un heurux hasard,¹ как я сказал этом-ме Staёl. Я считал себя таким, но бог не совсем оставил меня,и недремлющий голос совести, не переставая, грыз меня. Всё мне было нехорошо ,все были виноваты. Один я был хорош,и никто не иономал этого . Я обращался то православному богу с фотием, то католическому, тжесо протестантскому с парротом, то иллюминатскому с Крюденер, но и к богу я обращался только перед людьми, чтоб они любовались мною. Япрезирал всех людей, а эти-то презренные люди ,их мнение только и было для меня важно ,только ради его я жил и действовал. Одному мне было ужасно. Еще ужаснее с него, с женою.Ограниченная, лживая, капризная злая, чахоточная и вся притворство ,она хуже всего отравляля мою жизнь.Nouns etions censes²проживать нашу новую lune de miel³ , а это был ад в прилиных формах, притворный и ужасный.

Один раз мне особенно было гадко, я получил накануне письмо от Аракчеева об убиистве его любовницы. Он описывал мне свое отчаянное горе. И удивительное дело : его постоянная тонкая лесть, не только лесть, но настоящая собачья преданность начавшаяся еще при отце, когда мы вместе с ним, тайно от бабушки, присягали ему, эта собачья преданость, его делала то, что я если любил в последнее время кого из мужчин, то любил его. Хотя и неприлично употреблять ето слово (любил) относя его к зтому извергу. Связывало меня с ним еще и то, что он не только не участвовал в убиистве отца, как многие другие, которые именно за то что ани были участниками моего преступления, мне были ненавистны. Он не только не участвовал, но был предан моему отцу и преданмне. Впрочем, про ето послею.

Я спал дурно. Странно сказать, убийство красавицы, злой настасьи (она была удивительно чувственно красива), вызвало во мне похоть. И я не спал всю ночь. То что черезкомнату лежит чахоточная постылая жена не нужная мне, злило и еще больше мучало меня. Мучали и воспоминанияо мари (нарышкиной), бросившей меня для ничтожного дипломата. Видно и мне и отцу суждено было ревновать к гагариным. Но я опять увлекаюсь воспоминания. Яне спал всю ночь. Стало рассветать. Я понял гардину, надел свой белый халат и кликнул камердинера. Все еще спали я надел сюртук, штатскую шинель и фуражку и вышел мимо часовых на улийу.

Солнце  только  что  поднималчось  над  морем ,ъыл  свежий  осенний  день.На  воздухе  мне  сейчас же  стало  лучше.Мрачные  мысли  исчезли,и  я  пошел  к  игравшему  местами  на  солице  морю.Не  доходя  угла  с  зеленым  домом ,я  услыхал  с  площади  ъараъан  и  флейту.Я  прислушался  и  понял , что  на  площади  происходила  экэекуция, прогоняли  сквозь  строй.Я, столько  раз  разрешавший  это  наказание, никогда  не   видал  этого  зрелища. И  странное  дело  (это, очевидно,ъыло  дьявольское  влияние), мысли  оъ  уъитой  чувственной  красавице.Настасье  и  оъ  рассекаемых  шпицругенами  телах  солдат  сливались  в  одно  раздражающее  чувство . Я вспомнил  о  прогнанных  сквозь  строй  семеновцах которы и  о  военнопоселенцах , сотни  которых  ъыли  эагнаны  на  смерть  ,и  мне  вдруг  пришла  странная  мысль  посмотреть  на  это  эрелище.Так  как я  ъыл  в  штатском ,  я  мог  это  сделать.

Чем  ълиже  я  шел  , тем  явственнее  слышалась  ъараъаннаядроъь  и  флейта.Я  не  мог ясно  рассморетъ  беа лорнета своими  близорукими  глазами,  нс видел  уже  ряды  солдат  и  двиколда же  я  стал  в  толде  лодей,  стоявщей  позади рядов  и  смотревщей  на  зрелище,  я  достад  лорнет  и  мот  рассмотреть  всё,  цто  делалось,  высокий  человек  с  привязанными  к  штыку  оънаженными  руками  и  с  голой,  кое-где  алевшей  уже  ор  крови,  рассеч  ленной  ъелой  сутуловатой  спиной  шел  по  улице  сквозь  строй  солдат  с  палками. Человек  этот  ъыл  я,ъыл  мой  двойник. Тот же рост, та  же  сутуловатая  спина, та  же ысая  голова, те  же  ъаки,  ъез  усов,  те  же  скулы, тот  же  рот  и  те  же  гол ъые  глаза, но  рот  не  улыъающийся, а  раскрывающийся  и  и  скривляющийся  от  вскрикиваний  при  ударах, и  глаза  не  умильные , ласкающие, а  страшно  выпячнные  и  то  закрывающиеся,  то  открывающиеся.

Когда я вгляделся в лицо этого человека, я узнал его. Это был Струменский, солдат, левофланговый унтер-офицер з-й роты Семеновского полка, в свое [вреия] известный всем гвардейцам по своему сходаству со мною. Его шутя называли Александром II.

Я знал, что он вместе с бунтовавшими семеновца переведен в гарнизон, и понял, что он, вероятно, здесь в гарнизоне сделал что-нибудь, вероятно, бежал, был поймани вот наказывался. Как я потом узнал, так это и было.

Я стоял, как заколлованный, глядя на то, как шагал етот несчастный и как его били, и чувствовал, что что-то во мне делается. Но вдруг я заметил, что стоявшие со мной люди, зрители, смотрият на мне, один сторонятся, другие приближаются. очевидно, меня узнали. Увидав это, я повернулся и быстро пошел домой. Барабан всё бил, флейта играла; стало был, казнь всё продолжаллась. Гравное чувство мое было то, что мне надо было сочувствовать тому, что делалось над этим двойником моин. Если не сочувсивовать, то признавать, что делается то, что должноь―и я чувствовал, что я не мог. А между тем я чвствовал, что если я признаю, что это так и должно быть, что это хорошо, то я должен признать, что вся моя жизнь, все мои дела ― дурно, и мне надо сделать то, что я давно хотел сденать: всё дросить, уйти, исчезнуть.

Чувсто это охватило меня, я боролся ним, я то признавал, что это так и должно быт, что это печальная необходимость, то признавал, что мне надо было быть на месте этого несчастного. Но, старонное дело, мне не жалко было его, и я, вместо того чтобы остановить казнь, только боялся, что меня узнают, и ушел домой.

Скоро перестало быт слышно барабаны, и, вернувшись домой, я как будто освободился от охватившего меня там чувства, выпил свой чай и прияли доклад от Волконского. Потом обычный завтрак, обычные, привычные тяжелые, фальшивые отношения с женой, потом Дибич и доклад, подтверждавшые сведения о тайном обществе. В свое время, описывая всю историю своей жизни, опишу, если богу будет угодно, все подробно. Теперь же скажу только, что и это я внешним образом приняли спокойно. Но это продолжалось только до конца обеда. После обела я ушел в кабинет, лег на диван и тотчас же заснул.

Едва ли я проехал пять минут ,как  толчок во всем теле разбудил меня, и я услыхал барабаную дробь, флейту звуки ударов, вскрикивания Струменского и увидал его или себя, я сам не знал , он ли был я или я был я, увидал его страдающее лицо и безнадежные подергивания и хмурые лица солдат  и офицеров.  Затмение это продолжалось недолго :  я вскочил, застегнул сюртук, надел шляпу и шпагу и вышел, сказав, что пойду гулять.

Я знал, гдебыл военный гошпиталь,и праямо пошел туда. Как всегда, все заеуетились. Запыхавшись, прибежал главный доктор и начальник штаба. Я сказал,  что хочу пройти по палатам. Во второй палаите я увидал плешивую голову Струменского. Он лежал ничком, положив голову на руки, и жалобно стонал. «Был наказан за побег », доложили мне.

Я сказал : «А!», сделал свой обычный жест того, что слышу и одобряю, и прошел мимо.

На другой день я послал спросить: что Струменский. Мне сказали, что его причастили, и он умирает.

Это был день имений брата Михаила. Был парад и служба. Я сказал, что нездоров после крымской поездки, и не пошел к обедне. Ко мне опять пришел дибич и докладывал опят о заговоре во 2-й  армии,  напоминая то, что говорил мне об этом граф Витт еще до крымской поездки, и донесение унтиерофицера Шервуда.

Тут только, слушая доклад дибича, приписывавшего такую огромную важнось этим замыслам заговорота, я вдруг почувствовал все значение и всю силу того переворота, который произошел во мне. Они делают заговор, чтобы изменить образ правления, ввести конституцию, то самое, что я хотел сделать 20 лет тому назад. Я делал и разделывал конституции в Европе, и что и кому от етого стало лучше? И главное, кто я чтобы делать это? Главное было то, что вся внешняя жизнь, всякое устройство внешних дел,  всякое участие в них а уж я ли не участвовал в них и не перестроивал жизнь народов Европы-было не важно, не нужно и не касалось меня. Я влруг понял, что все это не мое дело. Что мое дело – я моя душа. И все мои прежние желания отречения от престола, тогда с рисовкой, с желанием удивить, опечалить людей, показать им свое величие души, вернулись теперь, но вернулись с новой силой и с полной искренностью, уже не для людей, а только для себя,  для души. Как будто весь этот пройденный мною в светском смысле блестящий круг жизни был пройден только для того, чтобы вернуться к тому юношескому, вызванному раскаянием, желанию уйти от всего, но вернуться без тщеславия, без мысли о славе людской,  а для себя, для бога. Тогда это был неясные желания, теперь это была невозможность продолжать ту же жизнь.

Но как?Не так, чтобы удивить людей, чтобы меня хвалили, а, напротив, надо было уити так, чтобы никто не знвли чтобы пострадать. И эта мысль так обрадовала, так поситила меня, что я стал думать о средствах приведення её в исполнение, все силы своего ума, своей, свойстивеннои мне, хитрости употробил на то, чтобы привести её в исволнение.

И удивительное дело, исполнение моего намерения оказалось гораздо более легким, чем я ожидал. Намерение мое было такое :  притвориться болным, умирающим и, подговорив подкупив доктора, положить на мое место умирающего Струменского и самому уити, бежать, скрыв от всех свое имя.

И все делалось, как бы нарочно, для того, чтобы мое наремение удалость. 9-го я, как нарочно, заболел лихорадкой. Я проболел около недели, во время которой я все больше и больше укрепляляс в своем намерении и обдумывалего. 16-го я встали чувствовал себя здоровымю.

В етот день я, по обыкновению, сел бриться и, задумавшись, сильно обрезался около подбородка. Пошло Много крови, мне сделалось дурно, и я упал. Прибежали, подняли меня. Я тотчас же понял, что ето может мне пригодиться для исполнения моего намерения, и хотя чувствовал себя хорошо, притврился, что я очень слаб, слег в постель и велел позвать себе помощника Виллие. Виллие не пошел бы на обман, етого же молодого человека я надеялся подкупить. Я открыл ему свое намерение и план исполенения и предложил ему восемьдесят тысяч, если он сделает всё то, что я от него требовал. План мой был такой: Струменский, как я узнал, в ето утро был при смерти и должен был конситься к ночи. Я ложился в постель и, притворившись раздраженным на всех, не допускал к себе никого, кроме подкупленного врача. В ету же ночь врач должен был привезти в ванне тело Струменского и положить его на мое место и объявить о моей неожиданной смерти. И удивительное дело, всё было исполнено так, как мы предполагали. И 17 ноября я был свободен.

Тело Струменского в закрытом гробу похоронили с величайшими почестями. Брат Николаи вступил на престол, сослав в каторгу заговорщиков. Я видел потом в Сибири некоторых из них, я же пережил ничтожные в сравнении с моими преступлениями страдания и незаслуженные мною величайшие радости, о которых расскажу в своем месте.

Теперь же, стоя по пояс в гробу, семидесятидвухлетним стариком, понявшим тщету прежней жизни и значительность той жизни, которой я жил и живу бродягой, постараюсь рассказать повесть моей ужасной жизни.

–

PS: Saya suka sekali dengan tulisan ini, sayangnya belum ada waktu buat menerjemahkannya

Aku yang diparkir di antara tangan-tangan penguasa tak berbelas kasih

Aku tak punya kekuatan untuk menghancurkan kesombongan itu secepatnya

Aku tertindas dalam senyum palsu para pencari kekayaan di antara bangunan kemiskinan yang menjulang tinggi

Aku yang tak ternah diangap hidup dalam dunia ini

Aku yang terpaksa harus mengais di antara tumpukan kekayaan yang tak tersebar merata

Aku yang tak memihak, pikakku hanyalah ketertindasan

Aku yang ditunggangi, aku ditunggangi oleh penderitaan orang-orang sekitarku

Aku yang kata mereka bukan manusia

Aku bukan bagian dari mereka,, Mereka!

Itu kata mereka …

Aku perlu berkata kepada mereka bahwa aku ini manusia

Harus secepatnya aku katakan

Aku tak mau dipinggirkan terus – menerus

Apakah karena kulitku yang tak sama dengan mereka

Apakah karena rambutku yang memang dilecehkan mereka

Apakah karena tubuhku yang tak lengkap

Apakah karena wajahku yang tak sesuai dengan keinginan mereka

Seolah mereka sudah memesan kepada Tuhan sebelum lahirnya mereka

Hingga mereka dapatkan diri mereka dalam kesombongan

Hanya merekalah yang baik

Tak ada yang boleh membantah itu

Waktunya dan saatnya

Akan kukatakan dengan wajahku yang suram ini, kepada sang fana

AKU INI MANUSIA..!!

Lamun aya nu nyarios yang ”Manéh jiga ucing” jigana moal ngambek atawa kasinggung, tapi lamun aya nu nyarios ”Manéh jiga anjing” pasti urang-urang bakal ngamuk. Naha basa disebut ucing teu ngambek tapi basa disebut anjing ngarasa kasinggung? Salah naon si-ANJING tepi ngaran-na sering jadi hiji umpatan jang nyarékan atawa jeung ungkapan rasa ambek jelema. Naha pedah anjing dianggap mahluk nu najis.

Lain didieu lain di kulon. Di negara  kulon (Barat) atawa di negeri nu ngarasa kakulon-kulonan (kabarat-baratan) kecap Anjing sanés kecap nu dipaké kanggo nyarékan. Dog (anjing) malah jadi ungkapan nu sering dipaké kanggo ngamaknai nu positip. Misalna kecap “dog-fight” dipaké jang istilah duél pasawat tempur, bahkan aya istilah nu paling terkenal nyaéta “dog-style” nu artina ngadamel orok.

Balik ka topik nu awal. Tapi syukur, kecap anjing akhirna ngalami parobahan makna khususna dikalangan barudak ngora, utamina di kota angeung sepertos dikalangan anak muda Kota Bandung.

Jang anak muda Kota Bandung nu funky jeung gaul kecap anjing jeung kecap goblog ngan sakedar hiji tanda baca atawa panegas kalimat. Di ESD kecap anjing hanya berarti hiji tanda KOMA (pamisah kalimat), sedangkan kata goblog hartina TITIK. (Nutup hiji kalimat). Jadi ulah ngambek atawa ngarasa kasinggung lamun keur jalan-jalan di Kota Bandung bakal sering ngadangu kata anjing jeung goblog dina obrolan barudak ngora.

Améh jelas urang tingali hiji contoh dihandap ieu

“Tadi urang dahar anjing ayeuna rek ngaroko heula goblog“

Tah kalimat éta lamun ditarjamahkeun ka bahasa indonésia nu alus jeung hadé hartina jadi

“Tadi saya makan, sekarang mau merokok dulu.”

Tapi jang jalmi nu tingkat TOSFL masih rendah pasti bakal kasulitan jang ngartikeun kalimat jiga kieu

”Anjing aing digegel anjing goblog!”

Jigana kedah naroskeun ka Kang Ibing améh tiasa ngajelaskeun arti kalimat éta.

Sajalan jeung kamajuan basa sunda jadi bahasa internasional kecap anjing mimiti ngalami peluluhan atawa panghalusan, kecap anjing diubah jadi leuwih sopan jadi kecap anjrit, anjis atau anjroy. Malah di daérah Bronk jiga di Water Rock (Cicadas) ngalemeskeun kecap anjing cukup ditambahkeun kecap punteun. Jadi tong héran lamun aya jalma nu liwat ngomong permisina maké kata nu lemes nyaéta

”PUNTEN ANJING”

Cukup dijawab maké tutur kata nu teu éléh lemesna ogé

”MANGGA GOBLOG”

Di tahun 1994 sayah(penulis asli – lain abdi) pernah ngalakukan hiji panalitian leuleutikan (hanya ngitung wungkul) di babaturan SMA sayah di Bandung. Dina obrolan sakitar 15 menit, rata-rata kecap anjing jeung goblog kaluar leuwih ti 10 kali. Malah sayah sempet ngalakukan hiji tantangan ka babaturan lamun manéhna sanggup tahan teu ngomong kecap anjing jeung goblog salama 1 jam, saya rék méré duit 20 rébu. Babaturan sayah éta ngan mampu tahan sakitar 30 menit, saeunggeus éta manéhna ngobrol kaluar kecap anjing jeung goblog tanpa disadari ku manéhna.

Tah sakitu heula anjing éngké lamun aya waktu dilanjutkeun goblog.

Disclaimer: Dikutip tina milis BBV jeung UrangSunda. Tulisan ieu dipake referensi kanggo makalah paper abdi “Slang Language in Sundanese and Javanese”

Anggie Sukarno

Студент русской литературы