Category Archives: русский

С просторов интернета

Под зов космических лир,
Идут в бой воины света,
Чтобы снова спасти мир,
От вечного зла.

Зовут всех – тебя, меня,
В бой вчерашнего дня,
Чтобы встретить вновь,
Лучи родного солнца.

Идут в строю войны,
Воины духа в сияющих доспехах
Истина – путь наш,
Любовь – наше знамя!

Под песню Ангелов,
Идем мы вперед,
Мечи наши ждали много веков,
Когда зло наконец то падет…

И когда начнется заключительная битва,
Глаза воспылают мои,
Откину страхи свои,
Кинусь в роковой бой…

Итоги боя неясны,
Но домой я вернусь,
Чтобы встретить вновь
Лучи родного солнца…

Рамадан Мубарак :D

Ассаламу алейкум уа рахматуЛлахи уа баракату мусульманам!

От всей души поздравляю всех мусульман Осетии и братских республик Кавказа, всех мусульман России с началом благословенного месяца Рамадан; месяца, который, как сказано в хадисе: “…лучше чем 1000 месяцев”. Месяц, в котором есть Ночь предопределения“лучшая, чем 1000 ночей”, в которой был ниспослан Коран нашему пророку Мухаммаду, да благословит его Аллах и приветствует; месяц Поста, месяц терпения, месяц прощения и неиссякаемой Милости от нашего Господа.

Дай Аллах, чтобы мы провели этот месяц в Посте и поклонении, и чтобы Аллах принял наше поклонение, простил нам наши грехи и ввел нас в свой Джаннат! Аллах да очистит наши души и растопит черствые сердца в этот Рамадан наполнив их Иманом и Исламом; наделит убежденностью, возвысит степени и поможет поклоняться и благодарить Его наилучшим образом! Амин!

Аллах да позволит ощутить в полной мере сладость этого праздника тем нашим Братьям, которые встречают его томясь в тюремных застенках по надуманным и сфальсифицированным обвинениям, мучимые и пытаемые, но в то же время являющие нам пример мужественной стойкости и довольства Предопределением Аллаха. Аллах да принесет тепло в их семьи, их родителям, детям, родственникам, встречающим Рамадан без своих  сыновей, отцов, мужей и братьев.

И мы будем делать дуа в этот и другие месяцы Аллаху о скорейшем их освобождении и воздаянии за стойкость и терпением благом в этой жизни и в той, в которой без сомнения воздаяние получат как угнетенные, так и угнетатели, и да вкусят они его сполна!

Еще раз от всей души поздравляю вас с праздником! Рамадан Мубарак!

Посмертные записки старца федора кузмича

Посмертные записки старца федора кузмича

Умершего 20 января 1864 года в сибири близ томска на заимке купца хромова.

Ешё при жизни старца Федора Кузмича появившегося в Сибири в 1836 году и прожившего в разных местах 27 лет, ходили про него странные слухи о том, что это скрывающий свое имя и звание, что это не ктоиной, как император Александр первый; после же смерти его слухи еще более распространись и усилились. И тому, что это был действительно Александр первый, верили не только в народе, но и в высших кругах и даже в царской семье в царствование Александра третьего. Верил этому и историк царствования Александра первого, ученый Шильдер.

Поводом к этим слухам было, во-первых, то, что Александр умер совершенно неожиданно, не болев перед этим никакой серьезной болезнью, во-вторых, то, что умер он вдали от всех в довольно гдухом месте,Таганроге, в-третьих, то, что когда он был положен в гроб, те, кто видели его, говорили, что он так изменился, что нельзя было узнать его и что поэтому его закрыли и никому не показывали, в-четвертых, то, что Александр неоднократно говорил, писал (и осого: избавиться от своего положения и уйти от мира, в-пятых, обстоятельство мало известное, то, что при протоколе описания тела Александра было сказано, что спина его и ягоцицы были багрово-сизо-красные, что никак не могло быть на изнеженном теле императора.

Что же касается до того, что именно Кузмича считали скрывшимся Александром, то поводом к этому было, во-первых, то, что старец был ростом, сложением и наружностью так похож на императора, что люди (камер-лакен, признавшие Кузмича Александром), видавшие Александра и его портреты, находили между ними поразительное сходство, и один и тот же возраст, и та же характерная сутуловатось; во-вторых, то, что Кузмич, выдававший себя за непомнящего родства бродягу знал иностранные языки и всеми приемами своими величавой ласковости обличал человека, привыкшего к самому высокому положению; в-третьих, то, что старец никогда никому не  открыл своего имени и звания, а между тем невольно прорывающимися выражениями выдавал себя за человека, когда-то стоявшего выше всех других людей; и, в-четвертых, то, что он перед смертью уничтожил какие-то бумаги, из которых остался один листок с шифрованными странными знаками и инициалами А. и П.; в-пятых, то, что, несмотря на всю набожность, старец сказал: «Если бы я на исповеди не сказал про себя правды, небо удивилось бы; если же бы я сказал, кто я, удивилась бы земля».

Все догадки и сомнения эти перестали быть сомнениями и стали достоверностью вследствие найденных записок Кузмича. Записки эти следующие. Начинаются они так :

Спаси бог бесценного друга Ивана Григорьевича1 за это восхитительное убежище.Не стою я его доброты и милости божией. Я здесь спокоен . Народа ходит меньше, и я один с своимн преступнымн воспоминанями и с богом. постараюсь воспользоваться уединением ,утобы подробно описать свою жиезнь. Она мозет быть поучительна людям.

Я подился и прожил сорок семь лет своей  жизни среди самых ужасных соблазнов и не только не устоял против них ,но упивался ими, соблазнялся и соблазнял других ,грешил и заставлял грешить . но бог оглянулся на меня . И вся мерзость моей жизни ,которю я старался оправдать перед собой и сваливать на других ,наконец открылась мне во всем своем ужасе, и бог помог мне избавиться пе ог зла – я еще полон его, хотя и борюсь с ним, – но от участия в нем . какие душевные муки я пережил и что собершилось в моей душе, когда я понял всю свою греховность и необходимость искипления(не веры в искупление а настоящего искупления грехов своими страданиями), я расскажу в своем месте. Теперь же опишу только самые деиствия мои, как я успел уйти из своего положения, оставив вместо своего трупа труп замученного много до смерти солдата, и приступлю к описаниюсвоей жизни с самого начала.

Бегство мое совершилось так . В таганроге я жил в том же безумии в каком жил все эти последние 24 года. Я велиайшцй преступиник , уоища отца, убийца сотен тысяч людей на войнак, которых я был причиной, гнусный развратник ,злодей ,верил тому ,что мне про меня говорили , считал себя спасителем Европы, благодетелем человечества, исключительным совершенством  un heurux hasard,1 как я сказал этом-ме Staёl. Я считал себя таким, но бог не совсем оставил меня,и недремлющий голос совести, не переставая, грыз меня. Всё мне было нехорошо ,все были виноваты. Один я был хорош,и никто не иономал этого . Я обращался то православному богу с фотием, то католическому, тжесо протестантскому с парротом, то иллюминатскому с Крюденер, но и к богу я обращался только перед людьми, чтоб они любовались мною. Япрезирал всех людей, а эти-то презренные люди ,их мнение только и было для меня важно ,только ради его я жил и действовал. Одному мне было ужасно. Еще ужаснее с него, с женою.Ограниченная, лживая, капризная злая, чахоточная и вся притворство ,она хуже всего отравляля мою жизнь.Nouns etions censes2проживать нашу новую lune de miel3 , а это был ад в прилиных формах, притворный и ужасный.

Один раз мне особенно было гадко, я получил накануне письмо от Аракчеева об убиистве его любовницы. Он описывал мне свое отчаянное горе. И удивительное дело : его постоянная тонкая лесть, не только лесть, но настоящая собачья преданность начавшаяся еще при отце, когда мы вместе с ним, тайно от бабушки, присягали ему, эта собачья преданость, его делала то, что я если любил в последнее время кого из мужчин, то любил его. Хотя и неприлично употреблять ето слово (любил) относя его к зтому извергу. Связывало меня с ним еще и то, что он не только не участвовал в убиистве отца, как многие другие, которые именно за то что ани были участниками моего преступления, мне были ненавистны. Он не только не участвовал, но был предан моему отцу и преданмне. Впрочем, про ето послею.

Я спал дурно. Странно сказать, убийство красавицы, злой настасьи (она была удивительно чувственно красива), вызвало во мне похоть. И я не спал всю ночь. То что черезкомнату лежит чахоточная постылая жена не нужная мне, злило и еще больше мучало меня. Мучали и воспоминанияо мари (нарышкиной), бросившей меня для ничтожного дипломата. Видно и мне и отцу суждено было ревновать к гагариным. Но я опять увлекаюсь воспоминания. Яне спал всю ночь. Стало рассветать. Я понял гардину, надел свой белый халат и кликнул камердинера. Все еще спали я надел сюртук, штатскую шинель и фуражку и вышел мимо часовых на улийу.

Солнце  только  что  поднималчось  над  морем ,ъыл  свежий  осенний  день.На  воздухе  мне  сейчас же  стало  лучше.Мрачные  мысли  исчезли,и  я  пошел  к  игравшему  местами  на  солице  морю.Не  доходя  угла  с  зеленым  домом ,я  услыхал  с  площади  ъараъан  и  флейту.Я  прислушался  и  понял , что  на  площади  происходила  экэекуция, прогоняли  сквозь  строй.Я, столько  раз  разрешавший  это  наказание, никогда  не   видал  этого  зрелища. И  странное  дело  (это, очевидно,ъыло  дьявольское  влияние), мысли  оъ  уъитой  чувственной  красавице.Настасье  и  оъ  рассекаемых  шпицругенами  телах  солдат  сливались  в  одно  раздражающее  чувство . Я вспомнил  о  прогнанных  сквозь  строй  семеновцах которы и  о  военнопоселенцах , сотни  которых  ъыли  эагнаны  на  смерть  ,и  мне  вдруг  пришла  странная  мысль  посмотреть  на  это  эрелище.Так  как я  ъыл  в  штатском ,  я  мог  это  сделать.

Чем  ълиже  я  шел  , тем  явственнее  слышалась  ъараъаннаядроъь  и  флейта.Я  не  мог ясно  рассморетъ  беа лорнета своими  близорукими  глазами,  нс видел  уже  ряды  солдат  и  двиколда же  я  стал  в  толде  лодей,  стоявщей  позади рядов  и  смотревщей  на  зрелище,  я  достад  лорнет  и  мот  рассмотреть  всё,  цто  делалось,  высокий  человек  с  привязанными  к  штыку  оънаженными  руками  и  с  голой,  кое-где  алевшей  уже  ор  крови,  рассеч  ленной  ъелой  сутуловатой  спиной  шел  по  улице  сквозь  строй  солдат  с  палками. Человек  этот  ъыл  я,ъыл  мой  двойник. Тот же рост, та  же  сутуловатая  спина, та  же ысая  голова, те  же  ъаки,  ъез  усов,  те  же  скулы, тот  же  рот  и  те  же  гол ъые  глаза, но  рот  не  улыъающийся, а  раскрывающийся  и  и  скривляющийся  от  вскрикиваний  при  ударах, и  глаза  не  умильные , ласкающие, а  страшно  выпячнные  и  то  закрывающиеся,  то  открывающиеся.

Когда я вгляделся в лицо этого человека, я узнал его. Это был Струменский, солдат, левофланговый унтер-офицер з-й роты Семеновского полка, в свое [вреия] известный всем гвардейцам по своему сходаству со мною. Его шутя называли Александром II.

Я знал, что он вместе с бунтовавшими семеновца переведен в гарнизон, и понял, что он, вероятно, здесь в гарнизоне сделал что-нибудь, вероятно, бежал, был поймани вот наказывался. Как я потом узнал, так это и было.

Я стоял, как заколлованный, глядя на то, как шагал етот несчастный и как его били, и чувствовал, что что-то во мне делается. Но вдруг я заметил, что стоявшие со мной люди, зрители, смотрият на мне, один сторонятся, другие приближаются. очевидно, меня узнали. Увидав это, я повернулся и быстро пошел домой. Барабан всё бил, флейта играла; стало был, казнь всё продолжаллась. Гравное чувство мое было то, что мне надо было сочувствовать тому, что делалось над этим двойником моин. Если не сочувсивовать, то признавать, что делается то, что должноь―и я чувствовал, что я не мог. А между тем я чвствовал, что если я признаю, что это так и должно быть, что это хорошо, то я должен признать, что вся моя жизнь, все мои дела ― дурно, и мне надо сделать то, что я давно хотел сденать: всё дросить, уйти, исчезнуть.

Чувсто это охватило меня, я боролся ним, я то признавал, что это так и должно быт, что это печальная необходимость, то признавал, что мне надо было быть на месте этого несчастного. Но, старонное дело, мне не жалко было его, и я, вместо того чтобы остановить казнь, только боялся, что меня узнают, и ушел домой.

Скоро перестало быт слышно барабаны, и, вернувшись домой, я как будто освободился от охватившего меня там чувства, выпил свой чай и прияли доклад от Волконского. Потом обычный завтрак, обычные, привычные тяжелые, фальшивые отношения с женой, потом Дибич и доклад, подтверждавшые сведения о тайном обществе. В свое время, описывая всю историю своей жизни, опишу, если богу будет угодно, все подробно. Теперь же скажу только, что и это я внешним образом приняли спокойно. Но это продолжалось только до конца обеда. После обела я ушел в кабинет, лег на диван и тотчас же заснул.

Едва ли я проехал пять минут ,как  толчок во всем теле разбудил меня, и я услыхал барабаную дробь, флейту звуки ударов, вскрикивания Струменского и увидал его или себя, я сам не знал , он ли был я или я был я, увидал его страдающее лицо и безнадежные подергивания и хмурые лица солдат  и офицеров.  Затмение это продолжалось недолго :  я вскочил, застегнул сюртук, надел шляпу и шпагу и вышел, сказав, что пойду гулять.

Я знал, гдебыл военный гошпиталь,и праямо пошел туда. Как всегда, все заеуетились. Запыхавшись, прибежал главный доктор и начальник штаба. Я сказал,  что хочу пройти по палатам. Во второй палаите я увидал плешивую голову Струменского. Он лежал ничком, положив голову на руки, и жалобно стонал. «Был наказан за побег », доложили мне.

Я сказал : «А!», сделал свой обычный жест того, что слышу и одобряю, и прошел мимо.

На другой день я послал спросить: что Струменский. Мне сказали, что его причастили, и он умирает.

Это был день имений брата Михаила. Был парад и служба. Я сказал, что нездоров после крымской поездки, и не пошел к обедне. Ко мне опять пришел дибич и докладывал опят о заговоре во 2-й  армии,  напоминая то, что говорил мне об этом граф Витт еще до крымской поездки, и донесение унтиерофицера Шервуда.

Тут только, слушая доклад дибича, приписывавшего такую огромную важнось этим замыслам заговорота, я вдруг почувствовал все значение и всю силу того переворота, который произошел во мне. Они делают заговор, чтобы изменить образ правления, ввести конституцию, то самое, что я хотел сделать 20 лет тому назад. Я делал и разделывал конституции в Европе, и что и кому от етого стало лучше? И главное, кто я чтобы делать это? Главное было то, что вся внешняя жизнь, всякое устройство внешних дел,  всякое участие в них а уж я ли не участвовал в них и не перестроивал жизнь народов Европы-было не важно, не нужно и не касалось меня. Я влруг понял, что все это не мое дело. Что мое дело – я моя душа. И все мои прежние желания отречения от престола, тогда с рисовкой, с желанием удивить, опечалить людей, показать им свое величие души, вернулись теперь, но вернулись с новой силой и с полной искренностью, уже не для людей, а только для себя,  для души. Как будто весь этот пройденный мною в светском смысле блестящий круг жизни был пройден только для того, чтобы вернуться к тому юношескому, вызванному раскаянием, желанию уйти от всего, но вернуться без тщеславия, без мысли о славе людской,  а для себя, для бога. Тогда это был неясные желания, теперь это была невозможность продолжать ту же жизнь.

Но как?Не так, чтобы удивить людей, чтобы меня хвалили, а, напротив, надо было уити так, чтобы никто не знвли чтобы пострадать. И эта мысль так обрадовала, так поситила меня, что я стал думать о средствах приведення её в исполнение, все силы своего ума, своей, свойстивеннои мне, хитрости употробил на то, чтобы привести её в исволнение.

И удивительное дело, исполнение моего намерения оказалось гораздо более легким, чем я ожидал. Намерение мое было такое :  притвориться болным, умирающим и, подговорив подкупив доктора, положить на мое место умирающего Струменского и самому уити, бежать, скрыв от всех свое имя.

И все делалось, как бы нарочно, для того, чтобы мое наремение удалость. 9-го я, как нарочно, заболел лихорадкой. Я проболел около недели, во время которой я все больше и больше укрепляляс в своем намерении и обдумывалего. 16-го я встали чувствовал себя здоровымю.

В етот день я, по обыкновению, сел бриться и, задумавшись, сильно обрезался около подбородка. Пошло Много крови, мне сделалось дурно, и я упал. Прибежали, подняли меня. Я тотчас же понял, что ето может мне пригодиться для исполнения моего намерения, и хотя чувствовал себя хорошо, притврился, что я очень слаб, слег в постель и велел позвать себе помощника Виллие. Виллие не пошел бы на обман, етого же молодого человека я надеялся подкупить. Я открыл ему свое намерение и план исполенения и предложил ему восемьдесят тысяч, если он сделает всё то, что я от него требовал. План мой был такой: Струменский, как я узнал, в ето утро был при смерти и должен был конситься к ночи. Я ложился в постель и, притворившись раздраженным на всех, не допускал к себе никого, кроме подкупленного врача. В ету же ночь врач должен был привезти в ванне тело Струменского и положить его на мое место и объявить о моей неожиданной смерти. И удивительное дело, всё было исполнено так, как мы предполагали. И 17 ноября я был свободен.

Тело Струменского в закрытом гробу похоронили с величайшими почестями. Брат Николаи вступил на престол, сослав в каторгу заговорщиков. Я видел потом в Сибири некоторых из них, я же пережил ничтожные в сравнении с моими преступлениями страдания и незаслуженные мною величайшие радости, о которых расскажу в своем месте.

Теперь же, стоя по пояс в гробу, семидесятидвухлетним стариком, понявшим тщету прежней жизни и значительность той жизни, которой я жил и живу бродягой, постараюсь рассказать повесть моей ужасной жизни.

PS: Saya suka sekali dengan tulisan ini, sayangnya belum ada waktu buat menerjemahkannya 😀

Sivka-Burka

Pada suatu hari, hiduplah seorang lelaki tua yang memiliki tiga orang anak laki-laki. Dua anak tertua mengurus kebutuhan rumah, menjadi seorang pedagang dan boyar(perlente), sedangkan anak bungsunya, si bodoh Ivan, hidup seenaknya, ia suka pergi ke hutan mengumpulkan jamur dan di rumah ia selalu duduk di depan tungku, di dapur.

Tiba waktunya lelaki tua itu wafat, sebelum ia wafat, ia berpesan pada anak-anaknya:

– Bila nanti aku mati, selama tiga malam kalian harus bergiliran datang ke makamku dan membawakan roti untukku.

Orang tua itu telah dikuburkan, malam tiba, anak yang tertua harusnya pergi ke kuburan, tapi dia entah malas atau takut berkata pada adik bungsunya Ivan:

– Ivan, gantikan aku malam ini, datanglah ke makam ayah, nanti akan kubelikan kamu kue jahe.

Ivan setuju, ia datang ke kuburan membawa roti, lalu pergi ke makam ayahnya. Ia duduk menunggu, tengah malam tanah kuburan bergerak, terbuka dan ayahnya bangkit dari kubur dan berkata:

– Siapa itu? Kamukah anak pertamaku? Ceritakanlah, Apa yang terjadi di tanah Rus, Apakah anjing-anjing menggonggong? Serigala melolong? atau bayi menangis?

Ivan Menjawab:

– Ini aku, anakmu, keadaan Rus baik-baik saja

Ayahnya memakan habis roti dan kembali berbaring di kuburannya. Ivan kembali ke rumah, di sepanjang jalan dia mengambil dan mengumpulkan jamur. Sesampainya di rumah kakak tertuanya datang dan bertanya:

– Kamu bertemu ayah?

– Ya

– Rotinya dia makan?

-Ya, dia makan sampai habis

Tiba malam kedua, yang harus pergi adalah anak kedua, tetapi entah takut atau malas, anak yang kedua tersebut berkata pada Ivan:

– Ivan, pergilah ke makam ayah, menggantikan aku, nanti akan kubelikan pemukul kasti

– Baiklah

Ivan, mengambil roti, lalu pergi ke makam ayahnya, ia duduk dan menunggu, tengah malam tanah bergerak dan ayahnya bangkit dan bertanya:

– Siapa kamu? Apakah kamu anak keduaku? Ceritakanlah, bagaimana keadaan di Rus, Apakah anjing menggonggong? Serigala melolong? Atau bayi menangis?

Ivan kembali menjawab

– Ini aku anakmu, di Rus semuanya baik-baik saja.

Ayahnya memakan rotinya sampai habis dan kembali berbaring ke kuburannya, Ivan kembali pulang ke rumah, sepanjang perjalanannya ia mengambil dan mengumpulkan jamur, sesampainya di rumah, kakak keduanya bertanya:

– Ayah memakan rotinya?

-Ya, dimakannya sampai habis

Pada malam ketiga giliran Ivan yang harus pergi, ia berkata pada kakak-kakaknya:

– Sudah dua malam aku pergi, sekarang kalianlah yang pergi ke makam ayah, aku mau istirahat.

Kakak-kakaknya menjawab:

– Bagaimana kamu ini, kamu kan sudah tahu keadaan disana itu seperti apa, sebaiknya kamu sendiri yang pergi

– Ya, Baiklah

Ivan mengambil roti lalu pergi ke makam ayahnya, tengah malam tanahnya bergetar dan ayahnya bangkit dari kubur

– Siapa kamu? Apakah kamu Ivan anak bungsuku? Ceritakanlah, apa yang terjadi di Rus? Apakah anjing menggonggong? Serigala melolong? atau bayi menangis?

Ivan menjawab

– Ini aku Ivan, di Rus semuanya baik-baik saja.

Ayahnya memakan rotinya sampai habis dan berkata

– Hanya kamu yang memenuhi amanatku, kamu tidak takut selama tiga malam ke makamku, jika kamu ke lapangan yang kosong, berserulah “Sivka-Burka berdirilah di hadapanku seperti daun di atas rumput“, akan datang seekor kuda menghampirimu, mendekatlah ke telinga kanan kuda itu lalu telinga kirinya, maka kamu akan menjadi seseorang yang gagah berani, duduklah di atas kuda itu dan pergilah kemanapun kamu suka.

Ivan mengambil tali kekang, berterima kasih pada ayahnya dan pulang, sepanjang jalan ia mengumpulkan jamur, sampai rumah, kakak-kakaknya bertanya:

– Kamu bertemu ayah?

– Ya, bertemu

– Dia memakan rotinya?

– Dia memakan rotinya sampai habis dan kenyang dan dia tidak menyuruh kita untuk datang lagi kesana.

Pada saat itu tsar menyerukan pada semua pemuda pemberani yang masih bujangan untuk datang ke istana, anak gadisnya Несравненная Красота(Nesravennaya Krasota/Kecantikan Yang Tiada Bandingannya) memerintahkan untuk membuatkan tempat seperti sangkar di menara dengan duabelas susun tonggak kayu dan duabelas susun batang kayu. Di dalam menara  itu ia akan duduk dan menunggu orang yang bisa mencium bibirnya sambil menunggang kuda, hadiahnya – Несравненная Красота(Nesravennaya Krasota) dan hak setengah kerajaan.

Kakak-kakak Ivan mendengar kabar itu dan berkata:

– Ayo kita coba keberuntungan

Begitulah, mereka memberi makan kuda-kuda terbaik mereka dengan havermouth dan memberinya minum. Mereka sendiri berpakaian bagus dan menyisir rapi rambut mereka, sedangkan Ivan duduk di dapur dekat tungku, menghisap pipa dan berkata pada kakaknya:

– Kak, ajaklah aku untuk mencoba keberuntungan

– Orang bodoh tidak diperbolehkan! Lebih baik kamu pergi ke hutan mengumpulkan jamur, tak akan ada yang menertawakanmu disitu

Kakak-kakaknya duduk di atas kuda, mengenakan topi, bersiul, bersuit, lalu – tinggal debu yang tertinggal. Ivan mengambil tali kekang dan pergi ke lapangan kosong, ia berseru seperti yang diajarkan oleh ayahnya.

– Sivka-Burka, berdirilah di hadapanku seperti daun diatas rumput!

Dari suatu tempat datanglah seekor kuda, tanah bergetar dan dari hidung dan telinganya keluar uap panas, dia berdiri tegak dan bertanya

– Apa yang anda perintahkan?

Ivan memandang kuda itu, memasangkan tali kekang, dan mendekat ke telinga kanan dan kirinya, dan .. dia berubah menjadi seorang yang gagah berani yang sebelumnya tak terpikirkan, tak terduga, dan tak terlukiskan. Ia duduk di atas kuda dan pergi ke istana tsar. Sivka-Burka berlari, tanah bergetar, bukit-bukit tampak seperti ekor, bagian bawah sepatu diantara kaki seperti akan lepas.

Ivan tiba di istana tsar, disana banyak sekali orang. Di menara yang tinggi dengan duabelas susun tonggak kayu dan duabelas susun batang kayu duduk putri Несравненная Красота(Nesravennaya Krasota). Tsar keluar dari balkon dan berkata:

– Siapa diantara kalian, para pemberani dengan menunggang kuda bisa sampai di atas menara dan mencium bibir putriku, dialah yang akan menjadi suaminya dan mendapatkan setengah kerajaanku.

Para pemuda pemberani mulai menunggang kuda, ke tempat yang tinggi, tetapi tidak berhasil! Kakak-kakak Ivan ikut mencoba, sampai setengah jalan pun mereka tidak berhasil. Tiba giliran Ivan

Ia mempercepat Sivka-Burka, bersuit, berseru, melompat – tinggal melewati dua susun batang kayu, mencoba lagi, kali ini tinggal mencapai satu susun lagi. Dia berputar lagi, berkeliling, menyemangati kudanya, mencari celah lalu melesat ke dekat tingkap menara dan mencium putri Несравненная Красота(Nesravennaya Krasota) di bibirnya yang manis, tapi sang putri dengan cincin di jari menampar dahinya, dan meninggalkan bekas.

Di bawah orang-orang berteriak:

– Tahan, tahan dia!

Tapi Ivan terus pergi menghilang.

Ivan pergi ke lapangan kosong, ia mendekati telinga kanan Sivka-Burka, dan tetlinga kiri Sivka-Burka, dan ia kembali menjadi si bodoh Ivan, kuda menghilang, dan ia sendiri pulang ke rumah sambil mengumpulkan jamur di sepanjang jalan. Ia membalut dahinya dengan kain dan berbaring di dapur dekat tungku.

Kakak-kakaknya datang dan menceritakan apa yang telah mereka lihat.

– Ada banyak pemberani yang baik, tapi satu yang paling baik dari semuanya – dengan menunggang kuda  dan dia bisa mencium sang putri. Semua melihat dari mana dia datang, tapi tak ada yang melihat kemana dia pergi

Ivan duduk sambil menghisap pipa dan berkata:

– Bukankah orang itu aku?

Kakak-kakaknya marah dan berkata:

– Bodoh, tak tahu malu! Duduklah di dapur dekat tungku dan makanlah jamur-jamurmu!

Diam-diam Ivan membuka kain balutan di dahinya, dimana disitu terdapat bekas cincin sang putri, lalu ia menyalakan api di dalam pondok, Kakak-kakaknya kaget dan berteriak:

– Apa yang kamu lakukan, bodoh? Kamu akan membuat rumah terbakar!

Esok harinya tsar mengundang semua bangsawan, tuan tanah, dan rakyat biasa yang kaya maupun yang miskin, yang tua maupun yang muda ke sebuah pesta besar. Kakak-kakak Ivan bersiap-siap menghadiri pesta tersebut, Ivan berkata pada mereka:

– Ajaklah aku bersama kalian.

– Kemanapun kamu pergi, bodoh, orang-orang akan menertawaimu! Duduklah di dapur dekat tungku dan makanlah jamur-jamurmu!

Kakak-kakaknya duduk diatas kuda terbaik mereka dan pergi, sedangkan Ivan berjalan kaki. Ia datang ke pesta tsar dan duduk di pojok yang jauh, putri Несравненная Красота(Nesravennaya Krasota) mulai berkeliling mendekati para  tamu, Ia membawa cawan berisi madu dan mencari siapa yang dahinya mempunyai tanda cincin bekas pukulannya. Ia mengitari para tamu, lalu mendekati Ivan, hatinya begitu berdebar, Ia memandang Ivan, Ivan, yang wajahnya hitam penuh jelaga.

Putri Несравненная Красота(Nesravennaya Krasota) bertanya:

– Siapa kamu? Darimana kamu? Mengapa dahimu dibalut?

– Terbentur

Sang putri membuka balutan di dahi Ivan – Tiba-tiba seluruh istana menjadi ramai, putri berseru

– Ini tanda yang kubuat! Inilah calon suamiku!

Tsar mendekati dan berkata:

– Calon suami apa! Dia hitam dan penuh jelaga!

Ivan berkata pada tsar

– Izinkan saya membersihkan diri.

Tsar mengizinkannya. Ivan keluar dari istana dan berseru seperti yang diajarkan ayahnya.

– Sivka-Burka, berdirilah di hadapanku seperti daun di atas rumput!

Dari suatu tempat datanglah seekor kuda, tanah bergetar, dari hidung dan telinganya keluar uap panas. Ivan mendekat ke telinga kanan kuda itu lalu ke telinga kirinya, dan kembali menjadi seseorang yang gagah berani yang tak terpikirkan , tak terduga, tak terlukiskan. Orang-orang takjub

Singkat cerita, diadakanlah sebuah pesta besar pernikahan.

Diterjemahkan dari cerita rakyat rusia, Sivka-Burka

Сивка-бурка

Жил-был старик, у него было три сына. Старшие занимались хозяйством, были тороваты и щеголеваты, а младший Иван-дурак был так себе – любил в лес ходить по грибы, а дома все больше на печи сидел.

Пришло время старику умирать, вот он и наказывает сыновьям:

–  Когда помру, вы три ночи подряд ходите ко мне на могилу, приносите мне хлеба.

Старика этого схоронили. Приходит ночь, надо большому брату идти на могилу, а ему не то лень, не то боится, он и говорит младшему брату:

Ваня, замени меня в эту ночь, сходи к отцу на могилу. Я тебе пряник куплю.

Иван согласился, взял хлеба, пошел к отцу на могилу. Сел, дожидается. В полночь земля расступилась, отец поднимается из могилы и говорит:

Кто тут? Ты ли, мой большии сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет?

Иван отвечает:
Это я, твой сын. А на Руси все спокойно. Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван нравился домой, дорогой набрал грибов. Приходит – старший сын его спрашивает:

– Видел отца?
– Видел.
– Ел он хлеб?
– Ел. До сыта наелся.

Настала второй ночь. Надо идти среднему брату, а ему не то лень, не то боится, он и говорит:

– Ваня, сходи за меня к отцу. Я тебе лапти сплету.
– Ладно.

Взял Иван хлеба, пошел к отцу на могилу. Сел, дожидается. Вполночь земля расступилась, отец поднимается и спрашивает:

– Кто тут? Ты ли, мой средний сын? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет?

Иван отвечает:

– Это я, твой сын. А на Руси все спокойно.

Отец наелся хлеба и лег в могилу. А Иван пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Средний брат его спрашивает:

– Отец ел хлеб?
– Ел. До сыта наелся.

На третью ночь настала очередь идти Ивану. Он говорит братьям:

– Я две ночи ходил. Ступайте теперь вы к отцу на могилу, а я отдохну.

Братья ему отвечают:

– Что ты, Ваня, тебе стало там знакомо, иди лучше ты.
– Ну ладно.

Иван взял хлеба, пошел. В полночь земля расступается, отец поднялся из могилы:
– Кто тут? Ты ли, мой младший сын Ваня? Скажи, что делается на Руси: собаки ли лают, волки ли воют, или чадо мое плачет?

Иван отвечает:
– Здесь твой сын Ваня. А на Руси все спокойно.
Отец наелся хлеба и говорит ему:

– Один ты исполнил мой наказ, не побоялся три ночи ходить ко мне на могилу. Выдь в чистое поле и крикни: “Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!” Конь к тебе привежит, ты залезь ему в правое ухо, а вылезь в левое. Станешь куда какой молодец. Садись на коня и поезжай.

Иван взял узду. Поблагодарил отца и пошел домой, дорогой опять набрал грибов. Дома братья его спрашивают:
– Видел отца?
– Видел.
– Ел он хлеб?
– Отец наелся до сыта и больше не велел приходить.

В это время царь кликнул клич всем добрым молодцам,холостым, неженатым, съезжаться на царский двор. Дочь его, Несравненная Красота, велела построить себе терем о двенадцати столбах, о двенадцати венцах. В этом тереме она сядет на самый
верх и будет ждать, кто было с одного лошадиного скока доскочил до нее и поцеловал в губы. За такого наездника, какого бы роду он ни был, царь отдаст в жены свою дочь. Несравненную Красоту, и полцарства в придачу.

Услышали об этом Ивановы братья и говорят между собой:

– Давай попытаем счастья.

Вот они добрых коней овсом накормили, выводили, сами оделись чисто, кудри расчесали. А Иван сидит на печи за трубой и говорит им:

– Братья, возьмите меня с собой счастья попытать!
– Дурак, запечина! Ступай лучше в лес за грибами, нечего людей смешить. Братья сели на добрых коней, шапки заломили, свистнули, гикнули
– только пыль столбом. А Иван взял узду и пошел в чистое поле.

Вышел в чистое поле и крикнул, как отец его учил:
– Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!

Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит. Стал как вкопанный и спрашивает:

– Чего велишь?

Иван коня погладил, взнуздал, влез ему в правое ухо, а в левое вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел на коня и поехал на царский двор. Сивка-бурка бежит, земля дрожит, горы-долы хвостом застилает, пни колоды промеж ног пускает.

Приезжаеть Иван на царский двор, а там народу видимо невидимо. В высоком тереме о двенадцати столбах, о двенадцати венцах на самом верху в окошке сидит царевна Несравненная Красота.

Царь вышел на крыльцо и говорит:

– Кто из вас, молоды, с разлету на коне доскочит до окошка да поцелует мою дочь в губы, за того отдам ее замуж и полцарства в придачу.

Тогда добрые молодцы начали скакать. Куда там – высоко не достать!

Попытались Ивановы братья, до середины не доскочили. Дошла очередь до Ивана.

Он разогнал Сивку-бурку, гикнул, ахнул, скакнул – двух венцов только не достал. Взвился опять, разлетелся в другой раз – одного венца не достал. Еще завертелся, закружился, разгорячил коня и дал рыскача – как огонь, пролетел мимо окошка, поцеловал царевну Несравненную Красоту в сахарные уста, а царевна ударила его кольцом в лоб, приложила печать.

Тут весь народ закричал:
– Держи, держи его!

А его и след простыл.

Прискакал Иван в чистое поле, влез Сивке-бурке в левое ухо, а из правого вылез и сделался опять Иваном- Дураком. Коня пустил, а сам пошел домой, по дороге набрал грибов. Обвязал лоб тряпицей, залез на печь и полеживает.

Приезжают его братья, рассказывают, где были и что видели.

– Были хороши молоды, а один лучше всех – с разлету на коне царевну в уста поцеловал. Видели, откуда приехал, а не видели, куда уехал.

Иван сидит за трубой и говорит:

– Да не я ли это был?

Братья на него рассердились:

– Дурак – дурацкое и орет! Сиди на печи да ешь свои грибы.

Иван потихоньку развязал тряпицу на лбу, где его царевна кольцом ударила, – избу огном осветило. Братья испугались, закричали:

– Что ты, дурак, делаешь? Избу сожжешь!

На другой день царь зовет к себе на пир всех бояр и князей и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых.

Ивановы братья стали собираться к царю на пир. Иван им говорит:

– Возьмите меня с собой!
– Куда тебе, дураку, людей смешить! Сиди на печи да ешь свои грибы.

Братья сели на добрых коней и поехали, а Иван пошел пешком. Приходит к царю на пир и сел в дальний угол. Царевна Несравненная Красота начала гостей обходить. Подносит чашу с медом и смотрит, у кого на лбу печать.

Обошла она всех гостей, подходить к Ивану, и у самой сердце так и защемило. Взглянула на него – он весь в саже, волосы дыбом.

Царевна Несравненная Красота стал его спрашивать:

– Чей ты? Откуда? Для чего лоб завязал?
– Ушибся.

Царевна его лоб развязала – вдруг свет по всему дворцу. Она и вскрикнула:

– Это моя печать! Вот где мой суженый!
Царь подходит и говорит:
– Какой это суженый! Он дурной, весь в саже.
Иван говорит царю:
– Дозволь мне умыться.

Царь дозволи. Иван вышел на двор и крикнул, как отец его учил:

– Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!

Откуда ни возьмись конь бежит, земля дрожит, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым столбом валит.

Иван ему в правое ухо влез, из левого вылез и сделался таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Весь народ так и ахнул.

Разговоры тут были коротки: веселым пирком да за свадебку.

Сивка-бурка. Русская народная сказка